Почему недостаток внимания от родителей может сломать ребенку жизнь? Объясняет Людмила Петрановская

Один из самых востребованных педагогов-психологов страны Людмила Петрановская рассказала, что такое теория привязанности и почему ее незнание привело к травмированию целого поколения людей, а «Собака.ru» записала все самое интересное. Организовали выступление лекторий «Прямая речь» совместно с образовательным центром «Слушай сюда».

Теория привязанности

Теорию привязанности около 70 лет назад создал английский психотерапевт Джон Боулби. Если коротко, то для нашего вида детеныши очень важны: мы не мечем икру тысячам, так что нам необходимо, чтобы они могли выживать и развиваться. При этом наш вид очень адаптивный, ребенок приспосабливается к любой среде обитания: будь то иглу эскимосов, Африка или Нью-Йорк. Поэтому у него есть время, когда он не только реализует инстинктивные программы, но и учится жить в тех условиях, в которых оказался – детство. На этот период ему нужна защита и забота, кто-то, кто будет ему помогать, иначе он просто не вырастет. Эти процессы и призвана обеспечивать привязанность, которая предусматривает определенное поведение взрослой особи, которая чувствует удовлетворение, когда детеныш выглядит довольным, и тревогу, когда с ним что-то не так.

Детеныш хочет все время быть в контакте со своим взрослым, по мере взросления расстояние увеличивается – когда он маленький, ему необходимо, чтобы родитель всегда мог схватить его на руки, а тому, кто постарше, достаточно быть на связи по телефону. Если ребенок не знает, где мама или папа, если они неотзывчивы и недоступны, то он начинает переживать, поэтому кроме желания следовать у него есть стремление нравиться, получать подтверждение, что его не выгонят. Поэтому детям так важно получать улыбки, одобрение и просто любящий взгляд — то, что нормальные родители дают не задумываясь.

Из-за этого дети болезненно переносят, когда взрослый им недоволен, хуже всего, когда их начинают игнорировать. Отсутствие связи порождает панику и мысли: «Обо мне больше не будут заботиться, как мне теперь жить, что будет дальше?».

Все эти реакции инстинктивно заданы: у ребенка нет выбора, реагировать или нет на ругань родителей. Он не впадет в ужас, только если у него либо особенности развития, либо отсутствие заботы уже вошло для него в привычку – но это можно говорить только о детях постарше, маленькие несмотря ни на что будут желать связи с родителем.

Как влияет отсутствие привязанности

Пока все хорошо, программа привязанности в тени, ребенок поворачивается к родителю спиной, а лицом – к миру, который он изучает и осваивает. Если же что-то пошло не так, он находится в стрессе, то обращается к взрослому за помощью или утешением. Если у ребенка есть основания сомневаться в том, что он может получить поддержку в любой момент, то у него прекращается познавательная активность, а все психологические силы уходят на попытки восстановить привязанность со своим взрослым. Он начинает ныть, требовать внимания, делать что-то, что в его представлении может помочь.

Ситуация, когда родители в постоянном конфликте или плохом состоянии, тоже заставляет его тревожиться и отвлекает от познания. Любые проявления недовольства и разочарования вызывают панику, которая останавливает всю остальную психическую деятельность до момента, пока не будет восстановлена связь.

Проводились эксперименты, во время которых весь день матери с ребенком снимался на видео: они показали, что для установления нормальной привязанности достаточно откликаться на потребности в 50 % случаев. У детей большой запас прочности на непредвиденные обстоятельства: понятно, что никакая мама не может реагировать на все просьбы, и психика к этому приспособлена.


Для установления нормальной привязанности достаточно откликаться на потребности в 50 % случаев

Если же на его потребности отвечают реже, чем в половине случаев, то у него либо развивается тревожная привязанность и он требует внимание больше и активнее, либо изолируется и закрывается. Адаптивность психики маленького человека имеет теневую сторону: с одной стороны, хорошо, потому что он может выживать в любых условиях, с другой, он начинает воспринимать любые ужасы в порядке нормы: у него нет жизненного опыта, критичности и эталона. Он все равно испытывает чувство любви, независимо от того, удачно или неудачно родитель исполняет свою роль. Дети выбирают стратегии, которые закрепляются, и на них в дальнейшем базируется их представление о близких отношениях. Формируется то, что Боулби назвал «рабочей моделью привязанности» — это совокупность ожиданий и прогнозов от связей с людьми. Если человек запомнил, что просто так ничего не получишь и нужно все время ревниво требовать внимание, то также он будет вести себя и в других отношениях.

Это не значит, что модель нельзя поменять: на нее влияют друзья, знакомые, возлюбленные, психотерапевты. Но все же часто люди приходят со своими моделями в брак, и либо ревнуют, выносят мозг, срываются, либо молчат и прячутся. Если два эти типа соединяются, то ничего хорошего не получается: один все больше требует, а другой – закрывается. Проходит года два-три, и любящая пара разводится. То же самое может быть в отношениях с друзьями, работой, увлечениями.  

Как связаны общество и привязанность

Закрепленные в детстве паттерны влияют и на жизнь отдельных людей, и на общество в целом. После того, как были сформулированы основные положения теории привязанности, было проведено много исследований, подтверждающих, что надежная привязанность коррелирует с благополучием, уровнем здоровья, выносливостью к стрессам.

В середине XX века сформировалось индустриально общество, в котором родители должны были работать и жили в городах, большую часть времени они детей не видели. Появились практики их институционального содержания: ясли, детские сады, пионерские лагеря, школы с продленкой. Новые реалии не позволяли женщине оставаться с ребенком, так как требовали все больше производственных сил. Распадались расширенные сельские семьи: бабушки и дедушки оставались в деревнях, пока молодежь мигрировала в город и оставалась там без поддержки.

При этом потребность в привязанности не осознавалась, и все считали сложившуюся систему нормальной. Проблема полученных детских травм была в том, что о них просто не думали. Заговорили об этом только после Второй мировой войны: исследователи увидели, что может случится со здоровым ребенком после опыта разлуки с родителем. Его психика разваливается, он начинает страдать и терять навыки, приобретая неврозы

К тому моменту, когда все это было осознанно описано, в обществе уже процветали практики разделения детей и родителей: например, взрослых не пускали в больницы. В ответ на это Боулби и его коллеги сняли фильм «Джон» про мальчика, которого отдали в дом ребенка — это была тогда нормальная практика, его просто было не с кем оставить, папа работал, а мама рожала второго. За девять дней, что женщина лежала в роддоме, мир ее сына развалился, он пережил страдания и стресс.

Параллельно с этим были и дети, которые остались вообще без родителей: считалось нормальным воспитывать их в учреждениях под надзором государства, где было 500-600 малышей, а персонал часто менялся. Несмотря на то, что формально о них заботились, кормили, одевали и лечили, результаты были плачевные: дети умирали, болели, плохо развивались, мало кто из них мог адаптироваться к жизни.

Из-за пренебрежения к потребности ребенка быть со своим родителем целое поколение было серьезно травмировано, многие из них росли как сироты при живых матерях и отцах. Они привыкли, что могут рассчитывать только на себя, и это сильно влияло на их возможность чувствовать потребности других людей, на то, как они потом вели себя по отношению к своим детям и как относились к себе.

Изменение положения вещей

В последнее время происходит принятие того, что к детской привязанности нужно относиться серьезно. Но это долгая борьба: только недавно в России родителей разрешили пускать в реанимацию к детям. И это только на словах, потому что до сих пор нужно постараться, чтобы увидеть их.

Привязанность — это не китайская грамота, и чтобы установить хорошую связь со своим ребенком, не нужно быть семи пядей во лбу или прочитать 200 учебников. Главное, чтобы родитель был отзывчив и доступен. Это не сложно, если сам он не находится в депрессии и стрессе. Любой человек, который справляется со своей жизнью, может создать хорошие условия для развития привязанности у ребенка.

С одной стороны, мне хочется, чтобы люди знали о привязанности, но когда мне пишут «Ушла на полчаса, а ребенок заплакал. У него травма привязанности? Я всю жизнь ему испортила? Есть ли какой-то шанс?», это пугает. Это уже перебор. Не нужно выставлять нереальные требования к себе, стоит помнить, что привязанность — это средство, а не цель. Оно необходимо, чтобы обеспечить интеграцию человека в общество. Поэтому важно не только быть надежным, но и не душить своей заботой.

 

Записал Никита Фуга

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Наши проекты

Читайте также